Стоицизм. Зачем волноваться и переживать, если можно не волноваться и не переживать

Разбираемся, когда и почему все помешались на стоицизме, в чем его суть, как древняя философия слилась в экстазе с современной психологией и чем это нам полезно.

Кратко

  1. Стоические авторы всех интересуют давно, но волна интереса к ним поднялась в 2013 году, превратившись в мощное общемировое движение.
  2. На это есть ряд причин, среди которых соответствие идей стоиков выводам нейронаук и перекличка с когнитивно-поведенческой парадигмой в психотерапии.
  3. Стоицизм предполагает бесстрастность в отношении к жизни. Античная версия более сурова, современная же адаптирована к живому человеку.
  4. Бесстрастность достигается с помощью ряда хитрых и не очень приемов (внутри статьи), а частично измерить ее можно по толерантности к фрустрации — порогу напряжения, который преодолевается без деструктивных эффектов.
  5. Цель стоической практики не только в достижении безэмоционального отношения, но и в научении себя принятию верных, то есть согласующихся с истинными ценностями решений. 
  6. Что нужно делать? Читайте ниже.

Уже готово, только разогреть

Сказано: все уже было придумано в античности. Сказано, добавим, в европейской цивилизации, но сказано верно. До двух известных имен античный мир в нашем восприятии свернулся только к концу XIX века. До этого статус рок-звезд носили вовсе не Платон и Аристотель, а, скорее, римские философы: стоики Сенека, Марк Аврелий и другие. Они вдохновляли и Шекспира, и отцов-основателей США, и классических философов континентальной Европы, и Тома Вулфа. Мыслители-стоики сорвались с мейнстримного места лишь с приходом таких авторитетов, как Гегель и Ницше, которые больше почитали греков.

Как говорил сам Ницше, мейнстрим — вещь цикличная, и потому в 2018 году стоицизм попал в главные тренды Google, постепенно раскручиваясь с 2013-го. И вот уже рэперы поспешно меняют девушек с пониженной социальной ответственностью и бургеры на стоическую добродетель, а «Форбс» вдохновляюще наставляет: modern stoicism — это путь лидеров, решающих глобальные проблемы в условиях спада после рецессии. Дело тут и в тяготах постмодернистского мира, где не осталось ничего святого, и в романтически притягательном образе героя-стоика — бесстрашного и бесстрастного даже в самом бедственном положении. Но не только.

Стоические идеи отлично стыкуются с запросом на универсальную космополитическую этику и с «веком эгоизма», начавшимся еще в 60-е. То есть с повышением интереса не столько к реализации через внешнее, сколько к работе над внутренними установками (твой мир — это твое к нему отношение; твоя реальность — то, как ты ее видишь, и прочие прекрасные истины). Философии тоже требовался новый виток — верный источник для цитирования Платон поистрепался и всем надоел.

Об этом и заявили оксфордские философы 80-х — Ричард Сорабджи, Майлз Берньят и Джонатан Барнс, которые основали собрания Symposium Hellenisticum и стали потихоньку возрождать мыслителей-стоиков. После чего опубликовали сборник эссе «Doubt and Dogmatism» и, оставшись почти незамеченными в большом академическом мире, породили местечковую волну исследований стоицизма.

Массовый же интерес к нему вырос из интереса к психологии — всех заинтересовали удивительно практичные советы стоиков по воспитанию в себе геройских повадок. Воззрения стоиков на природу человека подтвердились новейшими выводами из-под томографа о наших эмоциях и когнитивных привычках. Стоические идеи лежат и в основе когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), одной из самых наукообразных и эффективных на сегодня для лечения тревожных и депрессивных расстройств и повседневной психогигены. Собственно, само движение современного стоицизма выросло из работ американских психологов Аарона Т. Бека и Альберта Эллиса, известных как отцы КПТ и соответствующей парадигмы в психотерапии. Эллис также числится одним из главных идеологов сексуальной революции 60-х (но это к слову).

Так, набирая вес в философских кругах и на широких проспектах популярной психологии, стоицизм, как и буддийские практики, идущие сегодня тем же путем, и завоевал свое место в современном мире.

Кодекс пацана 

Что значит быть стоиком? Часто стоический герой ассоциируется с мрачным типом, который знает, что жизнь не сахар. Он преодолевает любые жизненные кризисы и невзгоды, глядя на них трезво и терпеливо.

Он знает, что есть всего два типа жизненных ситуаций: подвластные контролю и не очень. Если можно контролировать положение, то нужно повлиять на него наилучшим образом. Если нет, то следует его принять.

Силу такой мудрец-тиран черпает из самодисциплины, безразличия, железных яиц и не менее железных принципов. Даже атараксия (в терминологии древних эллинов: состояние полных уравновешенности и покоя, «спокойствие мудрого человека», «деятельное бесстрастие») у стоиков превращается в слово «апатия».

Классическая форма стоицизма действительно довольно сурова. Она предполагает почти полное эмоциональное не-включение и установку на то, что в мире не существует ничего, достойного беспокойства. Например, Цицерон наставляет, что даже оплакивать усопших излишне и что хороший отец-стоик после смерти своего ребенка скажет: «Я всегда знал, что рожден смертным». Впрочем, современный стоицизм несколько сглаживает радикальность отцов-основателей.

Как сообщает нам Urban Dictionary (крупный сленговый онлайн-словарь): «Стоик — человек, который не заморачивается по поводу всякой ерунды, происходящей в этом мире, из-за которой парится большинство людей. Стоики испытывают эмоции, но только по отношению к действительно значимым вещам». При этом, что интересно, сам Цицерон, потеряв дочь, был совершенно опустошен и писал своему другу Аттикусу: «Я не только не могу заниматься своими обычными делами, но и не думаю, что должен».

Итак, безэмоциональность в отношении несущественного — один из базовых постулатов современного стоика. А вот существенность вещи или явления определяется по тому, истинная это ценность, ложная или индифферентная. Например, к группе индифферентного античные стоики причисляли здоровье и качество жизни (таких ценностей не стоит избегать, но и делать их главной целью тоже нерационально). Древние мыслители и здесь разработали прекрасную этику поведения: исходя из ценностей, мы определяем и правильные/неправильные поступки. То есть, согласно стоикам, мы не можем реально улучшить собственную жизнь, не прояснив для себя, что стоит ценить, а что нет.

Помимо этической системы, античные стоики разработали прекрасную базу относительно роли оценочных суждений в эмоциях, которую адаптировали для нас КП-терапевты. Кстати, они, терапевты, очень любят цитировать Эпиктета, который весьма четко формулирует когнитивную модель эмоций: «Нас расстраивают не события, а наши суждения о них». Кстати, мы уже рассказывали вам вот в этой статье, как когнитивные искажения и структуры предикативного кодирования ставят нашему мозгу ловушки и заставляют нас смотреть на все из пузыря собственных ожиданий и представлений.

Подобный взгляд на эмоции, сближающий философию стоицизма с буддийской, позволяет стоикам следовать двум важным принципам: 1. Следует благодарить судьбу за все ее подарки, включая самые отвратительные, так как 2. Боль — лучший учитель.

В этом пункте стоики довольно сильно расходились с эпикурейцами, своими главными конкурентами, предпочитавшими гедонизм. Как пишет журналист Темма Эренфельд, сегодня «вас назовут эпикуром, если вы жалуетесь официанту на соленый суп, и стоиком, если вы этого не делаете». Но на самом деле стоицизм вовсе не синоним аскезы, а стоик не терпила. Просто типичному стоику понравилось бы выражение «если судьба подбрасывает вам лимоны, вы делаете из них лимонад», так как мы не в силах изменить общий ход вещей, но можем совершать те или иные действия, а эпикуреец бы постарался лимонов избежать, так как это мешает достичь атараксии.

Именно поэтому базовая эпикурейская установка гласит: рациональные поиски наслаждения — это ключевая задача. Стоики же главным в искусстве жизни считают следование добродетели, то есть способность совершать рациональный (бесстрастный) и основанный на иерархии ценностей выбор в условиях подвластности обстоятельствам. Так что попустить свою тягу к гедонизму и овладеть умением бесстрастно принимать свою судьбу будет не лишним.

Но давайте перейдем от патетических абстракций к конкретным рекомендациям и разберем на примере, как приступить к достижению бесстрастности.

Толерантность к фрустрации

Для того чтобы оценить нынешний уровень вашей бессрастности, достаточно прикинуть, какова наша «толерантность к фрустрации». Этот термин ввел в оборот Альберт Эллис, уже упоминавшийся выше. Он обозначает с его помощью порог напряжения, который отдельный человек может преодолеть без деструктивных фрустрационных эффектов.

Для справки: фрустрация — это когда «два человека, опаздывающие на поезд, начинают спорить в очереди за билетом, затем дерутся, и в итоге оба так никуда и не едут», по описанию психолога Майера. В самом общем смысле, фрустрация возникает, когда на нелегком пути к цели возникает непреодолимый барьер или когда мы напортачили на этом пути. Фрустрационная реакция на стресс/кризис работает через утрату контроля, невозможность задействовать силу воли или утрату мотивосообразности (а зачем?). Проявляется все это в досаде, агрессии, подавленности, обесценивании и во фрустрационном поведении, как в сравнении Майера. Или вот в этом примере.

Низкая толерантность к фрустрации это когда после одного неприятного замечания от приятеля настроение падает, а на весь остаток дня запускается цикл самобичевания и нездоровой рефлексии на тему. При высокой толерантности калибр того, что регистрируется как «стресс», «проблема» или «кризис», будет больше, а реакция — сознательнее. Но лучшая тактика не пускать фрустрацию рулить вовсе, то есть вести грамотную профилактическую работу.

По Эллису, низкая толерантность образуется, когда мы следуем гедонистической логике и то и дело избегаем боли и стресса, порождая деструктивные эффекты при неизбежном столкновении с ними в последующем. Например, люди с суицидальными мыслями, как показывают исследования, регистрируют меньше негативной информации в зрительной рабочей памяти. Иными словами, они буквально не замечают триггеров, причиняющих эмоциональную боль. К чему приводят суицидальные мысли, можно не пояснять.

Еще одна причина низкой толерантности к фрустрации иррациональные и противоречивые установки, которыми наполнена наша голова. Именно поэтому первое, что помогает повысить толерантность, это изменение своего отношения к деструктиву и постепенное исправление дисфункционального мышления.

Базовые упражнения, которые приводят в пример сами стоики (например, Марк Аврелий), — это аналитические сессии, позволяющие заново контекстуализировать свои трудности или привить себе доброкачественные установки. Например: ментальный осмотр проблемной ситуации от начала и до конца с позиции наблюдателя; ежедневное, с благодарностью, вспоминание людей, принесших вам пользу; продумывание ситуаций, в которых вы можете встретиться с неприятными обстоятельствами или людьми, и своей реакции на них. Классический КПТ-метод на этот счет: правка внутренней речи. Негативная ее версия напрямую связана с депрессией и тревогой, зацикленностью, стыдом и чрезмерным перфекционизмом. Поэтому не «мне все осточертело», а «мне не нравятся нынешние условия». Не «все ужасно, я так не могу», а «этот опыт помогает мне расти».

Еще один полезный базовый метод развить бесстрастность постепенно тренировать свою нервную систему. В этом отлично помогает чудесная привычка шаг за шагом «делать то, что делать страшно», даже если это просто диалог с незнакомцем или поход на нудистский пляж. А также спорт благодаря выработке «гормона стресса» кортизола. В организме он выполняет двоякую функцию: работает как защитная реакция и как мобилизатор ресурсов. Во время физических нагрузок кортизол помогает нам действовать быстрее и мощнее. Высокоинтенсивные упражнения уже через минуту резко повышают выработку кортизола, а среднеинтенсивные повышают его пропорционально росту интенсивности. Раскачиваясь для спортсвершений, мы приучаем себя к дозированному стрессу.

Сила — в знании

Привив себе привычку реагировать на вещи менее эмоционально (например, с помощью наблюдения), мы освобождаем пространство для рационального выбора. Однако для полной реинкарнации в стоика нужно еще научиться делать такой выбор, о чем не устают напоминать римские авторы, говоря, что стоический герой — человек не только бесстрастный, но и мудрый. То есть умеющий отличать истинные и ложные ценности; выбирающий цели и осуществляющий действия в соответствии с пониманием как собственной природы, так и космического порядка в целом. Для стоиков установка на сократовский тип познания и упрямство в интеллектуальной деятельности — ключевые кирпичики формирования личности.

Впрочем, как и неустанное внедрение полученных знаний в практику. По словам великого французского историка философии Пьера Хадо, единственный способ понять смысл этой античной философии — не только тщательно изучать ее, но и воспринимать ее как искусство жизни. Да и, как поговаривают, само движение modern stoicism возникло из университетского семинара 2012 года, в ходе которого группе студентов предложили недельку пожить, следуя кодексу стоиков, а крупным академическим авторам — написать об этом в Сети. Словом, читайте стоиков, смело внедряйте в жизнь приблуды современной терапевтической практики и снова читайте стоиков. Будет вам атараксия!